«Интеллигенция поет блатные песни,-
Вот результаты песен Красной Пресни…»
Н.Коржавин, пародия на
стихотворение Е.Евтушенко
Мои музыкальные пристрастия всю жизнь создавали мне легкую головную боль или как минимум служили поводом для шуток и удивления со стороны самых разных людей.
Хотя все они, конечно, «мою» музыку слушали и местами любили.
Что же в ней такого странного, смешного и притягательного? И что это за песни?
Конечно, речь идет о «блатных» песнях или новом гордом имени жанра «русском шансоне». Волей случая я столкнулся с ними в пионерско-советском детстве.
Столкнулся, заинтересовался, полюбил и стал собирать.
Впервые, я услышал песни эмигрантов в начале 80-х годов. Кассету принес знакомый моего деда – продвинутый воронежский дантист Валера. Несколько недель лента безостановочно звучала снова и снова. Я выучил наизусть «Небоскребы», «Стаканчики», «Чубчик»…Первое время вопрос кто это поет, меня не заботил. Хотелось просто слушать музыку, так не похожую на официальную эстраду тех лет.
Бабушка не одобряла увлечение: ругала дантиста, а песни обзывала «шпанскими». Лучших слов для того, чтобы еще больше заинтересовать меня, трудно было придумать. В какой-то момент я поинтересовался у Валеры, кто же все это исполняет.
«Эмигранты» - ответил он. И после паузы добавил: «Токарев».
Понятного все равно было мало. Эмигранты – значит, за границей живут. Еще интереснее. Но на пленке звучали голоса, как минимум пяти разных исполнителей и одна из них была …женщиной, а значит «Токаревым» быть никак не могла. Помню, тот факт, что хулиганские песни пела дама, юного меня до крайности удивил.
Пройдет несколько лет, прежде чем голоса с той ленты начнут «распадаться» на отдельных людей с именами, альбомами, судьбами… Мир «подпольной» песни оказался очень разным: здесь были свои «короли», свои изгои, гении и неудачники. Значительная часть «запрещенной музыки» приходила в СССР из-за рубежа. Первая волна русской эмиграции, «девятым валом», накрывшая Европу после 1917 года, положила начало понятию «эмигрантской песни».
Во времена СССР только эти песни и являлись музыкальным протестом. Никакого отечественного рока и в помине не было, а «жестокий романс» был, и именно его пели люди. Материал, может, местами наивный, местами «колючий», но зато настоящий.
На волне хрущевской «оттепели» в Союзе начинает возникать параллельная эстрада.
Это связано с появлением большого количества личных магнитофонов и немереной смекалкой наших граждан. Под одну гитару, зацепив прищепкой микрофон на бельевой веревке, теперь любой мог прямо дома на кухне что-нибудь спеть и записать себя, а потом дать послушать кому-нибудь*.
Так когда-то расходились первые записи Высоцкого, Галича, Баграмова и многих других. Но наряду с авторами-исполнителями, читающими стихи под гитару, стали появляться просто певцы, исполняющие известные всем, но запрещенные официально песни. Самым заметным из немногочисленного в те годы «подпольного шоу-бизнеса» стал, безусловно, Аркадий Северный. «Король блатной песни» - так писали о нем двадцать лет назад, так пишут и сегодня.
