Русская песня в изгнании

«Интеллигенция поет блатные песни,-
Вот результаты песен Красной Пресни…»

Н.Коржавин, пародия на
стихотворение Е.Евтушенко  
                                        

Мои музыкальные пристрастия всю жизнь создавали мне легкую головную боль или как минимум служили поводом для шуток и удивления со стороны самых разных людей.
Хотя все они, конечно, «мою» музыку слушали и местами любили.
Что же в ней такого странного, смешного и притягательного? И что это за песни?
Конечно, речь идет о «блатных» песнях или новом гордом имени жанра «русском шансоне». Волей случая я столкнулся с ними в пионерско-советском детстве.
Столкнулся, заинтересовался, полюбил и стал собирать.
Впервые, я  услышал песни эмигрантов в начале 80-х годов. Кассету принес знакомый моего деда – продвинутый воронежский дантист Валера. Несколько недель лента безостановочно звучала снова и снова. Я выучил наизусть «Небоскребы», «Стаканчики», «Чубчик»…Первое время  вопрос кто это поет, меня не заботил. Хотелось просто слушать музыку, так не похожую на официальную эстраду тех лет.
Бабушка не одобряла увлечение: ругала дантиста, а песни обзывала «шпанскими». Лучших слов для того, чтобы еще больше заинтересовать меня, трудно было придумать. В какой-то момент я поинтересовался у Валеры, кто же все это исполняет.
«Эмигранты» - ответил он. И после паузы добавил: «Токарев».
Понятного все равно было мало. Эмигранты – значит, за границей живут. Еще интереснее. Но на пленке звучали голоса, как минимум пяти разных исполнителей и одна из них была …женщиной, а значит «Токаревым» быть никак не могла. Помню, тот факт, что хулиганские песни пела дама, юного меня до крайности удивил.
Пройдет несколько лет, прежде чем голоса с той ленты начнут «распадаться» на отдельных людей с именами, альбомами, судьбами… Мир  «подпольной» песни оказался очень разным: здесь были свои «короли», свои изгои, гении и неудачники. Значительная часть «запрещенной музыки» приходила в СССР из-за рубежа. Первая волна русской эмиграции, «девятым валом», накрывшая Европу после 1917 года, положила начало понятию «эмигрантской песни».
Во времена СССР только эти песни и являлись музыкальным протестом. Никакого отечественного рока и в помине не было, а «жестокий романс» был, и именно его пели люди. Материал, может, местами наивный, местами «колючий», но зато настоящий.
На волне хрущевской «оттепели» в Союзе начинает возникать параллельная эстрада. 
Это связано с появлением большого количества личных магнитофонов и немереной смекалкой наших граждан. Под одну гитару, зацепив прищепкой микрофон на бельевой веревке, теперь любой мог прямо дома на кухне что-нибудь спеть и записать себя, а потом дать послушать кому-нибудь*. 
Так когда-то расходились первые записи Высоцкого, Галича, Баграмова и многих других. Но наряду с авторами-исполнителями, читающими стихи под гитару, стали появляться просто певцы, исполняющие известные всем, но запрещенные официально песни. Самым заметным из немногочисленного в те годы «подпольного шоу-бизнеса» стал, безусловно, Аркадий Северный. «Король блатной песни» - так писали о нем двадцать лет назад, так пишут и сегодня.

Конечно, он был не одинок. В одно время с Северным работали в жанре еще несколько человек: Владимир Сорокин и Валя Сергеева в Одессе, Константин Беляев в Москве, Александр Спиридонов (Комар) в Воронеже, Александр Шеваловский во Львове, Владимир Шандриков в Омске, группы «Братья Жемчужные», «Одесситы», «Магаданцы», «Воркутинцы»….
Однако их популярность со СЛАВОЙ Северного не сравнить. Так решило время.
Было два имени, на ком дельцы звукозаписи времен «застоя» делали огромные деньги: Высоцкий и Северный. Галич, конечно, тоже, только его песен боялись – за них реально сажали.
Но 1980 год стал последним в жизни, как Владимира Высоцкого, так и Аркадия Северного и у людей наступил информационный голод.
«Свято место пусто не бывает». Летом 1982 года советский слушатель был сражен в самое сердце альбомом никому неизвестного эмигранта с русской фамилией Токарев. «Я тут в Америке уже четыре года», «В шумном балагане», «Небоскребы», «Мурка»… не было дома, где бы из динамиков не раздавался его узнаваемый голос. Токарева любили дети, у «знакомых дипломатов» переписывали новые кассеты их родители и тихонько мурлыкали легкие мотивы бабушки и дедушки, вспоминая видимо «песенки» Пети Лещенко и Сашеньки Вертинского.
«Токаревский бум» - так называет то время сам Вилли.
Именно, с его песен началось мое знакомство с музыкой «русской эмиграции».
Уже потом, позже довелось услышать Михаила Гулько, Мишу Шуфутинского, Любу Успенскую и Анатолия Могилевского – «могучую кучку» Брайтон-Бич.
Я продолжил коллекционировать «жестокий романс», отдав предпочтение, новому «направлению» - «ЭМИГРАНТАМ». Эти парни были как-то поинтереснее наших «музыкальных диссидентов»: звук у них был качественный и профессиональный, ведь им не приходилось прятаться от КГБ по квартирам и ночным ДК, чтобы записать альбом; репертуар разнообразный, часто авторский, а имена их окружал невероятный, просто фантастический рой слухов и домыслов. Как тут было не «влюбиться»?
К тому же и мой родной папа эмигрировал незадолго до Московской Олимпиады.
Но он не поет.
Когда новый «начальник родины» приоткрыл ворота, я стал часто ездить в бывший «вражеский стан», можно сказать в его «штаб-квартиру», в Нью-Йорк.
К ужасу своего папы я не стремился попасть ни в Метрополитен Музей, ни в одноименную Оперу, и даже на бродвейский мюзикл не хотел, а хотел на Брайтон-Бич слушать Токарева и Гулько.
Все свои карманные деньги я оставлял в русском книжном магазине «Черное море», где тогда продавались кассеты наших артистов-эмигрантов, а стоила каждая аж десять долларов. В качестве разнорабочего в пекарне своего родственника я получал пятерку в час, но что остановит настоящего собирателя? Лишняя пара джинсов?
Несколько таких вояжей позволили познакомиться с некоторыми «властителями дум» и получить самое широкое представление о музыке «третьей волны», а потом я стал, по выражению Михаила Гулько, «очень глубоко и серьезно копать» и понял, что русская песня всегда была и всегда выживала в изгнании. Моей «печкой» стала музыка «эмиграции третьей волны», только оттолкнувшись от нее, я с опозданием узнал о первых шансонье: А.Вертинском, Ю.Морфесси, П.Лещенко и дальше-ближе В.Полякове, Л.Лопато, Д.Верни, А.Димитриевиче, Б.Рубашкине, И.Реброве и т.д.
Книга у Вас в руках – это значит, количество переросло в качество.
Информации набралось достаточно, чтобы попытаться всю ее систематизировать.  Каждый коллекционер поймет это стремление.
Я выстроил книгу, условно разбив на  четыре части, по количеству «волн нашей эмиграции» в разное время обрушившихся на Запад.
В то же время кто-то из читателей может упрекнуть меня в неточности или непоследовательности, заметив, например, что рассказ об Алеше Димитриевиче вынесен у меня в главу о «второй» эмиграции, в то время, как  известно, что «табор Димитриевичей» ушел за кордон еще в 1919 году.
Объяснение этому будет таково. Выделяя артиста в какую-то группу, я, прежде всего, отталкивался от момента выхода  альбомов и реального знакомства широкой аудитории с его творчеством. А первую пластинку тот же Алеша Димитриевич записал когда? Правильно, уже в 70-х.
Я не ставил перед собой задачи создания некой «энциклопедии» или справочника по песням русской эмиграции, тем более я не претендую отразить со всей полнотой тысячи имен исполнителей, оказавшихся вдали от родины.
Когда я только делился замыслом с известным шансонье и автором книги об Аркадии Северном Михаилом Шелегом, он в шутку сказал очень смешную, но правильную фразу:
«Дело, в принципе, интересное, но можешь кого-нибудь забыть, а человек обидится. Особенно на Брайтоне. Кто-нибудь купит, прочитает и скажет:
«Мойша, шо такое? Я купила книжку о певцах-эмигрантах, так этот, шмок, не написал про Марика!!! А я его вчера видела, он нес колонку, а Софа помогала ему, несла микрофон…»
Конечно, кого-то я упустил, но большей частью, это сделано сознательно, и выбор осуществлялся только по веским причинам: величиной в жанре, яркостью биографии, либо наличием «конфликта», как, например, в возникновении «антигероя» Вилли Токарева на пике его популярности в лице некоего Вити Слесарева.
Некоторые из задуманных «характеров» сгинули за долгие годы, либо отказались, по разным причинам, дать интервью. Это их право и в этом случае я просто записал свои впечатления и факты.
Буду рад отзывам на мое исследование, которые получу по адресу:

kniga-rpi@mail.ru

Прежде, чем переходить к делу я хочу поблагодарить всех, кто сопереживал и помогал мне:

Сергею Чигрину, Виктору Золотухину, Владу Удачину, Евгению Гиршеву, Артуру Вафину, Маше Орловой, Александру Фрумину, Кире Пенкиной и всему коллективу радио «Шансон», Игорю Иосифовичу Десятникову, Наталье Насоновой, Андрею Свиридонову и команде журнала «Шансонье», Роману Никитину, Олегу Савенок, Никите Балашову, Александру Мандычу, Зиновию Шершеру, Анатолию Михайловичу Молодцову, Михаилу Александровичу Гулько и его жене Татьяне, Алексею Адамову и теле-программе «Русские песни», Василию Лаврову и каналу О2-тв, Евгению Гузееву, Андрею Владимировичу Тропилло, Мирону Львовичу Дольникову, Роману Авдюнину, Александру Никитину, Павлу Захарову, Дмитрию Черненко и Сэму Михайлову.

А также коллекционеров Жанра:

Владимиру Павловичу Цетлину, Александру Ивановичу Крылову, Сергею Сергеевичу Смирнову, Виктору Максимовичу Солдатову, Владимиру Климачеву, Николаю Овсянникову, Алексею Черкасову, воронежцу Юрию Гуназину, калининградцу Михаилу Дюкову, нижегородцу Олегу Лемяскину, Жене из Казани, Андрею Хекало из Анапы, Ефиму Шуб из Самары, Владимиру Кагановичу и Виктору Карпиловскому из Лос-Анджелеса, Гарику Маркелову из Нью-Йорка, Татьяне Павловой из Стокгольма и всем, кто ценит русскую песню.

Отдельные слова признательности Михаилу Шелегу  и Якову Иосифовичу Гройсману за конструктивную критику и идеи, которые существенно дополнили и обогатили книгу.

Дмитрий Соколов-Уральский, Евгений Кокорев, Павел Крутов,
парни, спасибо вам за бескорыстно потраченное время на подготовку иллюстраций для книги.

Особо хочу поблагодарить мою семью: любимую жену, маму и отца, который далеко.
Без вас этой книги никогда бы не было.

Спасибо за материалы и информационную поддержку интернет-ресурсам:

www.blatata.com, www.shanson.info, www.shanson.org, www.shansonprofi.ru, www.huligan.ru, www.sheleg.ru, www.zheka.ru, www.mogilevsky.ru, www.medianik.ru, www.shufutinsky.net, www.willitokarev.ru, www.zinovy.com, www.barynya.com, www.odessamore.com, www.svoboda.org, www.aif.msk.su, www.dni.ru, www.bikel.com,
www.shansonye.ru и незаменимым русским поисковикам www.yandex.ru и www.rambler.ru

В книге использованы фотографии из коллекции автора и личных архивов артистов,
а также снимки работы:

Людмилы Шумилиной, Сергея Рыжкова, С.П.Соколова, Е.Гиршева, М.М. Шемякина, Т.Павловой, А.Раппопорта, В.Свердлова, П.Жаме, Б.Людмера, И.Ола и информационного агентства ИТАР-ТАСС.
А также материалы сайтов, перечисленных выше. Спасибо всем огромное и, простите, если кого-то не указал. 

С уважением, Максим Кравчинский

* Во времена повального увлечения «магнитофонной культурой» самые разные, порой,
  весьма знаменитые и уважаемые люди записывали пленки с «неофициальным» репертуаром.
  Например, в моей коллекции есть запись матерных частушек, напетых Юрием 
  Никулиным, под  аккомпанемент циркового оркестра.
  Сохранилось несколько «одесских» вещей в исполнении популярного 
  артиста оперетты, известного по картине «Свадьба в Малиновке», Михаила 
  Водяного.
  «Блатные» песни, записанные «супер героем» советского кино Николаем  
  Рыбниковым, получили столь широкое распространение, что их исполнителем 
  заинтересовались в КГБ, и даже провели специальную голосовую экспертизу. 
  Однозначного ответа она не дала, и от актера отстали.
  Немного «похулиганил» в этом направлении и  коллега Н.Рыбникова – Анатолий 
  Папанов.
  «Звезда» отечественного футбола – вратарь клуба «Зенит», а впоследствии 
  великолепный спортивный комментатор Виктор Набутов - отец                                
  известного  сегодня тележурналиста Кирилла Набутова - также увлекался 
  «запрещенными песнями». Обладатель приятного баритона, он имел все шансы стать
  «номером один» на подпольной эстраде. К сожалению, его голос на пленке не 
  сохранился.
  Большим спросом у слушателей пользовалось в 70-е годы творчество Виталия Крестовского,
  «в миру» заместителя директора ленинградского завода по ремонту ЭВМ, Валерия Павловича Цыганка.    
 
  Частенько самодеятельные певцы имитировали голоса популярных артистов, порождая тем самым 
   невероятные слухи.
   Так, Борис Рахлин в 60-е годы, аккомпанируя себе на рояле, спел голосом  
   Утесова большой цикл «блатных песен».
   Несть числа было «подражателей» у В.С.Высоцкого, самым известным из которых считается некто Жорж 
   Окуджава.