“Мой родной отец эмигрировал в 79-м году в Америку. Мне было тогда четыре года, я, конечно же, очень скучал по нему, и детским разумом своим понимал, что он живет далеко за океаном в совсем другой стране, про которую по телевизору говорят разные ужасные вещи. И вот на этом фоне, в начале 80-х годов, в Воронеже, будучи в гостях у бабушки и дедушки, я услышал кассету с песнями эмигрантов. Они были абсолютно безымянны тогда, а много лет спустя я понял, что звучали там Вилли Токарев и многие другие, известные сегодня люди. И эти песни стали своеобразной замочной скважиной, через которую я мог составлять некое представление о том, как живут люди за океаном и, в том числе, мой отец.
Услышав в первый раз в 10-летнем возрасте песни эмигрантов, столь непохожие на советскую эстраду того времени, я как-то проникся этим собирательством, потом стали появляться другие имена, другие голоса, со временем они распались на имена и фамилии. Это хобби я пронес до сегодняшнего момента, но это оставалось все лишь увлечением. Я окончил один экономический вуз, потом второй, защитил диссертацию, работал в самых разных структурах, работал в «Мосэнерго», работал управляющим банка, пока лет несколько назад, абсолютно случайно, за кулисами Кремлевского дворца не встретился с программным директором Радио «Шансон». Это знакомство закончилось тем, что меня пригласили вести программу об истории жанра на этой радиостанции. Я ее вел около года, было записано порядка тридцати выпусков. Под каждую программу я писал текст, а когда программа была закрыта, то тексты остались и, оглядев эту папку, я понял, что мне по настоящему жалко с этим расставаться. Я сел, что-то закончил, что-то доработал, и получилась книга, которая получила название «Русская песня в изгнании».”
Из интервью “Радио Свобода”
