«Так за Царя, за Родину, за Веру,
Мы грянем громкое Ура! Ура! Ура!»
Дальнейшее повествование невозможно без освещения такого знакового явления в русской культуре за рубежом как Хор Донских Казаков Сергея Жарова.
В самом конце октября 1920 года генерал Петр Врангель начал эвакуацию Добровольческой армии из Крыма. Сто двадцать шесть кораблей приняли на борт тысячи людей и отправились к турецким берегам. По прибытии русских беженцев разделили на три группы. Лагерь донских казаков оказался неподалеку от Константинополя, кубанцев отправили на остров Лемнос, а из оставшихся сформировали армейский корпус и поселили в Галлиполи. Для командования русской армии была очевидна необходимость введения жесточайшей дисциплины и налаживания строгого распорядка на территории лагерей. Деморализованные, сломленные поражением солдаты и офицеры, перемешанные с большим количеством гражданских лиц, моментально бы превратились в неуправляемую, опасную толпу. Допустить подобное было невозможно. Военный подход к наведению порядка помог организовать людей и выдержать голод, болезни, лишения… Для укрепления боевого духа переселенцев командование лагеря донских казаков в местечке Чилингири приняло решение собрать настоящий казачий хор, который бы участвовал в богослужениях. Создание коллектива поручили молодому офицеру Сергею Жарову.
Сергей Алексееевич Жаров родился в 1896 году в купеческой семье, в городке Макарьев, что в полусотне верст от Костромы.
Окончил московское синодальное училище, где готовили певчих для храмовых служб.
Позже поступил в военное училище. Дальнейшие события сам Сергей Александрович вспоминал так: «Гражданская война меня застала в казачьих частях. С ними я и эвакуировался в Константинополь. Помогли мне и здесь раз мой маленький рост и моложавый вид. Им я обязан своей жизнью. Донской казачий полк, в котором я служил, был в крымский период гражданской войны сильно потрепан. Я был захвачен красными в маленькой деревушке. Нам приказали снять одежду, и когда мы остались в одном белье, началось форменное истребление пленных. Тщедушный, исхудалый, с бритой после перенесенной болезни головой, я упал на землю и, прикрыв руками затылок, ждал своей очереди. Уже красный всадник занес надо мной шашку, как другой его остановил: «Не тронь мальчишку!» Красные ускакали. Какая-то старушка сжалилась надо мной, повела меня в хату и накормила. Гладя меня, офицера, по голове старческой рукой, она спрашивала: «Как это ты, сыночек, попал на войну?» В лохмотьях я бежал за своей частью. Ее уже не было, а в казачьем разъезде, на который я на следующий день наткнулся, долго не хотели верить, что я казак, не говоря уже о моем офицерском чине.
Период моего пребывания в добровольческой армии я описывать не буду. Я начну с того момента, когда с отступающими казачьими частями я был эвакуирован в Турцию, очутившись в мрачном лагере голода и смерти – Чилингири».
Не смотря на малый рост, Сергей Алексеевич, по воспоминаниям современников, обладал незаурядным обаянием, эрудицией и волей. За глаза его, порой, называли Наполеоном, чью личность в истории он очень уважал.
Осенью 1921 года за несколько недель им было отобрано три десятка профессиональных певцов из числа казаков, - начались репетиции.
Спустя два года в Софии был дан первый концерт, затем последовал большой тур по Европе и уже в 1928 году «жаровцы» выступают с сотым юбилейным представлением. Для определения популярности хора слова «успех» явно недостаточно – это было настоящим триумфальным шествием русского казачьего «войска» по всему миру*.
Они пели на самых престижных площадках крупнейших мировых столиц и во дворцах коронованных особ, но никогда не соглашались на предложения выступить в клубах или ресторанах, сколь бы не был велик, предложенный гонорар. Хор Жарова – не лубочная картинка – это большое искусство.
Изначально состав Хора насчитывал сорок человек, в 60-70-е годы это число сократилось до двадцати четырех участников, включая двух танцоров.
Обычная программа состояла из трех отделений: в первом духовные песнопения, во втором казачьи песни и в третьем народные произведения. Жаров никогда не использовал музыкальных инструментов – только живые голоса - от самых высоких до могучих басов. В завершающем отделении казаки иногда танцевали под некоторые песни.
«Штаб-квартира» коллектива и их концертное агентство располагались в Германии, но с приходом к власти Гитлера артисты и их руководитель перебрались в Соединенные Штаты, где им с удовольствием предоставили гражданство. Вот почему Хор Жарова можно увидеть в нескольких голливудских фильмах 40-х – 50-х годов.
Гастрольные туры активно продолжались вплоть до 1979 года, до той поры, когда стареющий Сергей Алексеевич, уже не мог всего себя отдавать работе.
Он умер в 1985 году, в штате Нью-Джерси, что в получасе езды от Нью-Йорка, в очень почтенном возрасте. Артист был женат и имел сына, но о судьбе его семьи мне ничего неизвестно.
Хор Донских Казаков Сергея Жарова стал настоящей «кузницей кадров» для многих славянских голосов, получивших в дальнейшем мировое признание. Прежде всего, это, начавшие самостоятельную карьеру, Николай Гедда и Иван Ассур, Савва Камаралли и Иван Ребров, Борис Рубашкин и Петр Худяков, а также продолжившие дело Жарова Ваня Хлибка и Максим Ковалев.
После смерти маэстро сохранить коллектив не удалось. Хор распался сначала на две группы, а затем на бессчетное количество осколков, каждый из которых поначалу возглавляли певцы, некогда работавшие с Сергеем Алексеевичем Жаровым. Это спровоцировало несколько судебных процессов за право называться ХОРОМ ДОНСКИХ КАЗАКОВ. Вердикт суда был таков, что эксклюзивного права не досталось никому. Данный факт, конечно, говорит о популярности творчества казаков, но сохранению традиций способствует едва ли. Сегодня только в Европе насчитывается полсотни гастролирующих коллективов в той или иной форме называющих себя Донскими Казаками. Между прочим, широко известный в СССР, Краснознаменный ансамбль песни и пляски Советской Армии имени А.В. Александрова также был создан по образу и подобию жаровского коллектива.
Масштаб дарования Сергея Жарова и значимости его детища для русской культуры трудно переоценить. Исследователи и критики ставят его фигуру на одну ступень с Ф.И.Шаляпиным или С.В.Рахманиновым, с которыми, кстати говоря, Жаров был хорошо знаком. Отрадно наблюдать, что не забыто его имя и сегодня: на Западе вышли десятки книг о хоре, снято несколько документальных лент, в том числе и в России, выдерживают бог весть какое переиздание его многочисленные альбомы.
А как же сложилась судьба у тех, кто начинал с Жаровым, а потом решился на «одиночное плаванье»? Об этих блестящих исполнителях и о многих других пойдет речь в следующей главе.
*Соблюдая справедливость в оценках, замечу, что, хор Жарова был не
единственным, созданным в те годы русскими изгнанниками.
Р.Б.Гуль в знаменитой «Апологии русской эмиграции» пишет
следующее:
«В эмиграции первым создался хор знаменитого еще по России
хормейстера А.А.Архангельского. Архангельский создал свой хора Праге в 1923
году из ста двадцати человек. Но через год Архангельский скончался, управление
хором перенял известный А.Г.Чесноков, но ненадолго: переехал в Париж, и хор
самораспустился.
В Париже выступало несколько русских зарубежных хоров: Хор Сергея Жарова… имел
международный успех. Вокально соперничавший с ним был хор имени атамана
Платова, руководимый Николаем Кострюковым. И этот хор успешно объездил весь
мир.
Большую вокальную русскую ценность за рубежом представлял знаменитый квартет
Ник.Ник. Кедрова. До революции его квартет знала вся музыкальная Россия.
Н.Н.Кедров был профессором Петербургской консерватории и руководителем
придворной певческой капеллы. Став эмигрантом, в Париже в 20-х годах
Н.Н.Кедров восстановил квартет и объехал с ним весь мир, имея везде успех.
Умер Н.Н.Кедров в 1940 году. Сменил его, как “душу квартета”,
Н.Н.Кедров-младший (его сын)».
